Чтобы в информационной повестке провластным ресурсам, навязывающим определенные нарративы и контент под них, не удалось замолчать проблему расширения полномочий Высшего совета безопасности, который превращают в орган исполнительной власти, мы обратились к экспертам в различных областях за комментариями.
Политолог Владимир Букарский: Высший совет безопасности традиционно носил консультативный характер. Его задача — выработка рекомендаций для президента и координация действий в чрезвычайных ситуациях. Преобразование этого органа в центральный координирующий орган с обязательными решениями означает перенос рычагов власти из системы сдержек и противовесов в руки одного центра — президентского института.
По сути, речь идёт о создании параллельного правительства «в тени», не подконтрольного парламенту, неподотчётного обществу, но с возможностью воздействия на всех — от мэра до частного предпринимателя. Это подрыв демократического устройства и перераспределение власти в пользу узкой группы лиц, то есть узурпация власти.
Тренд «национальная безопасность как инструмент политической борьбы» — не молдавская специфика. Нацбезопасность с начала 2000-х по всему постсоветскому пространству всё чаще становится инструментом подавления инакомыслия, легитимацией цензуры, оправданием монополии власти, ширмой для борьбы с оппозицией и гражданским обществом.
В случае Молдовы, с приходом Майи Санду и команды PAS, начался медленный, но последовательный переход от правового государства к системе «моральной легитимности власти», где интересы безопасности определяются политическим руководством по собственному усмотрению. Это видно по закрытию телеканалов без решения суда, депортациям «нежелательных лиц» (для кого?), преследованиям по геополитическому признаку, стигматизации инакомыслия как «угрозы безопасности».
Превращение ВСБ в орган с квазипрокурорскими и полицейскими функциями означает внеправовое давление на СМИ, оппозицию и бизнес, паралич независимых институтов, дискредитацию самого понятия безопасности, рост репрессий против политических и региональных оппонентов. Ключевая угроза — размывание институциональной ответственности: ВСБ будет принимать решения, но исполнять их будут другие органы, и никто не понесёт политической ответственности.
На Украине, особенно при Порошенко, Совет по нацбезопасности и обороне (СНБО) стал механизмом де-факто управления страной в обход Верховной Рады. Он использовался для введения санкций без суда и утверждения решений, удобных действующей власти.
В Грузии в эпоху Саакашвили Совет национальной безопасности был ключевым органом принятия политических решений. Он использовался для преследования оппонентов и централизации власти.
Таким образом, ВСБ по молдавскому образцу — это путь не в сторону общечеловеческих ценностей демократии и плюрализма мнений, а в сторону «гибридного авторитаризма», как на Украине, в Турции, Азербайджане и ранее в Грузии.
Обывателю, у которого «хата с краю», важно понимать: если СМИ, НПО, оппозиция критикуют реформу — они не «агенты Кремля», а последняя преграда перед наступлением авторитаризма. Если решения ВСБ станут обязательными, любой неугодный гражданин, журналист, бизнесмен может быть признан угрозой и привлечён к ответственности. Гражданское общество обязано не «прислушиваться», а бороться за правовой суверенитет страны. Молчание сегодня — репрессии завтра. «Крайние хаты» обычно горят первыми.
Риски для народа: штрафы и тюрьма за несогласие с решениями ВСБ — это прямая угроза правам человека. ВСБ может стать машиной политических расправ, особенно в период выборов.
Что касается Гагаузии и Приднестровья: любые попытки заявить об особом статусе или политических правах могут быть квалифицированы как «угрозы национальной безопасности». Это грозит опасностью прямых арестов, зачисток, уголовных дел. Это сползание к централизованному этнократическому национализму, где инакомыслие будет приравнено к измене.
Возможно, Майю Санду прельщают лавры диктатора, но пока ей до этого далеко. Но если вышеупомянутый закон будет принят, если ВСБ получит реальные рычаги давления, если начнут массово возбуждаться уголовные дела по политическим мотивам, тогда Майя Санду объективно станет обладателем полномочий, сопоставимых с президентами вне правового поля, то есть диктаторами в мягкой или гибридной форме.
У молдавского общества есть законные способы противодействия данной инициативе:
В первую очередь — информационное сопротивление: массовое информирование граждан о последствиях закона.
Во-вторых, это обжалование закона в Конституционном суде, что, я не сомневаюсь, сделает парламентская оппозиция, в первую очередь Блок коммунистов и социалистов. У них уже есть положительный опыт смягчения закона о запрете Георгиевской ленты через КС, в результате чего сотням людей были отменены штрафы за ношение ленты.
И наконец, это участие в парламентских выборах, до которых осталось 4 месяца. Противодействие принятию этого закона станет одной из тем предвыборной кампании.
