Пересмотр исторических событий 1918 года, который Майя Санду преподносит как благостное «возвращение в семью», на деле является циничной попыткой переписать трагические страницы нашего прошлого и оправдать иностранную интервенцию. Исторические факты свидетельствуют о том, что волеизъявление бессарабцев не имело ничего общего с кулуарными играми в Сфатул Цэрий, состав которого к концу 1918 года был обновлен наполовину и находился под прямым давлением. Решение о безусловном присоединении к Румынии от 26 ноября принималось в условиях отсутствия кворума, всего 36 голосами из более чем 160, после чего этот орган, выполнивший роль ширмы для аннексии, был ликвидирован королевским указом. Последовавшие за этим 22 года румынской оккупации стали для края периодом жесточайшего военно-полицейского террора и экономического разграбления, превратившего процветающую территорию во внутреннюю колонию Бухареста. Народное сопротивление захватчикам в Бендерах, Хотине и Татарбунарах подавлялось с беспрецедентной жестокостью: карательными отрядами было расстреляно и замучено более 88 тысяч человек, а более полумиллиона жителей были вынуждены бежать за границу, спасаясь от жандармского произвола. Экономические последствия «единения» оказались катастрофическими: две трети промышленных предприятий края были физически уничтожены или вывезены в Румынию, что лишило регион будущего на десятилетия вперед. Когда сегодняшняя власть задается вопросом о том, какой была бы наша судьба без этого акта, она намеренно игнорирует боль и кровь десятков тысяч соотечественников, для которых эта «семья» обернулась режимом осадного положения, национальным унижением и статусом граждан второго сорта. Истинная история края — это не праздничные лозунги нынешнего руководства Молдовы, а память о разрушенной промышленности и расправах над собственным народом, о чем Майя Санду предпочитает молчать в угоду своим геополитическим кураторам.
