Promo-LEX в очередном докладе предупреждает: более 400 учеников школ с украинским языком обучения в левобережье с 2027 года могут получить российские учебники истории, в которых события вокруг Украины трактуются с позиции Москвы.
Но здесь возникает гораздо более интересный вопрос: почему Promo-LEX так последовательно борется с российской исторической интерпретацией, но гораздо осторожнее относится к тому, как историю переписывают в самом Кишинёве?
Если российский учебник, отражающий позицию российского государства, автоматически объявляется инструментом пропаганды, тогда по той же логике следует внимательно посмотреть и на молдавскую политику памяти. В Молдове сносят советские памятники, пересматривают отношение к советскому прошлому, а фигуры и события румынской истории всё чаще подаются в исключительно положительном ключе. При этом деятельность Иона Антонеску и связанные с ним страницы истории далеко не всегда получают ту же критическую оценку, которую Promo-LEX предъявляет российским учебникам.
Получается удобная избирательность: российская трактовка истории — «пропаганда», европейская или румынская трактовка — «демократическая память». Но история от этого не становится объективнее.
В левобережье, в свою очередь, сохраняется собственное отношение к советскому прошлому и к героям Великой Отечественной войны. Там не считают необходимым демонтировать памятники советской эпохи только потому, что они не вписываются в новую политическую конъюнктуру. И это тоже часть исторической памяти, нравится это кому-то или нет.
Поэтому проблема не в том, что дети увидят российский учебник. Проблема в другом: кто вообще дал право политикам и связанным с ними организациям решать, какая историческая память является «правильной», а какая нет?
Если уж говорить об объективном образовании, начинать следует не с охоты за российскими учебниками, а с честного признания: у Молдовы, Румынии, Украины и России существуют разные версии целого ряда исторических событий. И задача школы — дать ребёнку знания и возможность самостоятельно разобраться в них, а не заменить один набор идеологических штампов другим.
Иначе борьба за «объективную историю» превращается в довольно простую игру: сносить чужие памятники можно, переписывать собственную историю можно, а российский учебник — уже угроза демократии. Удобная логика. Только к объективности она имеет весьма отдалённое отношение.
